МАМИНЫ УРОКИ

Ты дала мне жизнь, ты научила
Думать, веселиться и мечтать.

Ты в меня любовь к труду вселила
И людей ты учишь уважать.

Ты прости, всегда к добру стремишься,
Думаешь, заботишься о нас,

Ничего на свете не боишься,
Ты нам помогаешь в трудный час.

Возвращаешься усталая с работы,
Тут же беспокоишься о нас.

У тебя одни труды-заботы,
Чтоб мы были счастливы сейчас.

И всегда чтоб хорошо учились,
Были бы примерными везде,

Чтоб на пользу людям мы трудились,
Были бы чуткими к чужой беде.

Знаю, что бывает очень трудно:
Всё забыты на тебе одной,

Но всегда – и в праздники, и в будни
Ты бываешь милой и простой.

Дорогая, добрая, родная,
Я тебе желаю в этот день

Много-много счастья и здоровья,
И успехов в жизни и труде.

Мама говорила, я в рубашке
В быстролётном мае родилась.
А отец в пальтишке нараспашку
Повторял: порода удалась.

Он спросил тогда у акушера:
«Правда ли, что дочка-то в меня?»
Так хотелось в чудеса поверить,
Знать, что там кровничка твоя.

Дома я лежала в тесной зыбке
И рассматривала всё дитя.
Бабушка с молитвой и улыбкой
Прошептала это не шутя:

"Девочка гулит, как голубочек,
Верно, ангел крылышком порхнул.
Ничего не просит и не хочет,
Распевает лишь агу-агу».

А отцу казалось, повторяет
Дочь его сложившийся напев.
Звуки «н» и «и» вблизи витают,
Издают грудной речетатив.

Так из звука «н» сложилось имя —
Имя Нина звонкое, как звень.
И живу с ним ангелом хранима
И боготворю тот майский день.

Я живу вдали родного дома.
Ночь шумит, сурово в дверь стучась.
Я хочу простым хорошим словом
Вспомнить маму в этот поздний час.

Слышишь меня, добрая родная?
Эти строки я пишу тебе.
Пусть шумит пурга, преград не зная,
И гуляет ветер по трубе.

Пусть нас разделяют расстоянья,
Считанные тысячами вёрст,
Я хочу тебя, моя желанная,
Обогреть в любой большой мороз.

В поздний час, когда вокруг все спали,
Ты одна, казалось, не спала.
Наклонялась нежно ты над нами
И покой наш ночью берегла.

Вспоминаю, мама, твои брови
И глаза, припухшие слегка.
Помню, щурила ты их от боли,
Когда я держалась свысока.

А когда пора весной настала
Мне дорогу в жизни выбирать,
Помнишь, мама, ты о чём мечтала?
— Чтобы мне учительницей стать.

Вот пришёл тот день, я уезжала
В незнакомый и далёкий путь.
Ты слезинок мне не показала,
Говорила только: «Сильной будь,

Никогда не отступай в тревоге,
Как бы жизнь ни встретила тебя.
Доброй стань, а лёгкую дорогу
Не тори, живи не для себя».

С добрым словом, лаской и любовью
Я уеду в дальние края.
Ну а ты, родная, будь спокойна —
Никогда не подведу тебя!

Почитайте мать, исток Вселенной.
Истина творенья в ней лежит.
Ведь она опора в жизни бренной,
Подвиг Богородицы хранит.

Вас она рождает в тяжких муках
И готова к долгому пути.
В трудный час протягивает руку,
Чтоб от неприятностей спасти.

Чтите вы её, благословляйте,
Мать — надежда ваша на земле.
От тревог напрасных защищайте,
Чтоб потом не утонуть во зле.

Мама — украшение Вселенной.
Все ожесточенные сердца
Обретут и насытит верой,
Ты не омрачи её лица.

Осуши невольные слезинки,
До калитки маму проводи,
«Выпрями» незваные морщинки,
Лаской и любовью награди.

Черпай в маме нравственную силу,
Лучше зари, чист её исток.
На колени встань, пусть матерь мира
Отдаёт животворящий ток.

Помолись о ней в часы блаженства,
Ведь она любовью возместит.
Вознеси её до совершенства,
И тебя Господь за всё простит.

Я опять живу у бабы Дуни.
Мама с папой теперь в Шарье,
Детство раннее — сердечка струны,
Я формировалась там в добре.

Холодно на улице, а дома
Печка русская вовсю палит.
Всё до боли близко и знакомо,
Бабушка за прялкою сидит.

Медный самовар сияет чинно,
На тарелке свежие хлебцы,
Сдобные баранки из Калинино,
Рядом с вазой сахар и щипцы.

Я посапываю на полатях.
Пахнет вкусно, надо бы вставать.
Застелила бабушка кровати,
Дома чистота и благодать.

Вазы, накрахмаленные сладко,
Не лизать их — не хватало сил.
Знал об этом только кот Игнатка,
Эту тайну на усах носил.

Струйки чая — это детства руны,
Заварив брусничные листы,
Дули в блюдце вместе с бабой Дуней,
Дули на узоры и цветы.

Бабушка, руки твоей касаясь,
Наполнялась светом Божества.
В памяти надолго ты осталась...
Шелестит времён моих листва.

Посыпала жизнь бедой и лихом,
Но остался в сердце ценный дар.
Это потому, что в Токарихе
Где-то стонет русский самовар.

Тяжела была для нас година.
Ведь в тот год убавилась семья.
Ты ждала единственного сына,
Мама, мама, грустная моя.

Радовалась ты его приезду,
Радовалась солнышку в лесу.
Мы с тобою ждали его вместе
И на окнах навели краску.

В огороде скошена осока,
Сложены в поленницы дрова.
Приезжал мой братик издалёка,
Ты такой счастливою была.

Было так: отец готовил снасти,
Всё чего-то, помнится, ковал.
Это было истинное счастье,
И недуг твой, вроде, отступал.

Я ещё запомнила иное —
Непонятный никому исход.
Брат приехал из Сибири снова,
Мы отца лишились в этот год.

А народ толпился возле дома,
Горе наше знали все в селе.
Мы брели по улицам студёным,
По обледенеющей земле.

Мама, мама, слёзы ты роняешь
И сама, как будто не своя.
Что же ты мне сердце так сжимаешь,
Скорбная, печальная моя.

Сказка ложь, да в ней правда святая,
И от предков та правда жива.
Мама девочке сказку читает,
Произносит в печали слова.

«В жизни всякое может случиться,
Кто с намеченной цели сойдёт —
Повстречает свиные копытца,
Через них только сильный пройдёт.

Колдовская там манит водица,
Просит выпить, введёт в забытьё.
Кто попьёт из свиного копытца,
Того тропка во тьму заведёт.

Ненадолго приятные грёзы
Та водица со щедростью даст,
А потом жизнь в тумане и слёзы,
И болезней, и тяжестей пласт.

И казалось, мечтам можно сбыться,
Но отец возвращается пьян.
Ты не пей из свиного копытца.
«Милый папочка, это обман».

Пожалей свою дочь дорогую,
От копытца скорей отходи.
Для тебя к роднику побегу я,
Дам тебе самой чистой воды».

Годы шли... снова в радости лица,
Но у мужа идти нету сил.
Вот и он из свиного копытца
Колдовского напитка хватил.

Жизнь жестокую сказку вернула,
Это зелье сломало покой.
На свечу в одиночестве дула,
А водица лилася рекой...

Не обходит свиное копытце.
Может, братик услышит мой зов?
Может, ключик волшебный сгодится,
А копытце запру на засов.

Брат взрослеет, пытается бриться,
Но и он не послушал меня.
И печально рыдала сестрица,
Злую карму судьбы приняла.

Подрастает сынок в нежной ласке,
Он на ножки давно уже встал.
Про копытце он слушает сказки,
Тёмный дух над ребенком витал.

Вот он вырос. То явь или снится?
На пороге он пьяный стоит.
И опять колдовская водица
Над семьёй чёрной тенью висит.

Ой, не пей из свиного копытца,
Мой хороший, послушай меня!
Может всякое в жизни случиться,
Тут загублена жизнь не одна!

Эта сказка магическим блицем
По моей родословной прошлась.
И рублю я свиные копытца,
Заклинаю нечистую власть.

Не пущу ни в дома и ни в хаты,
Для молитвы достаточно сил.
Да поможет святой Венифатий,
Чтоб никто эту воду не пил!

Мама, очень слабенькая мама,
Как мне хорошо сейчас с тобой.
Всё твердишь ты мне, что я упряма,
Всё ведёшь со мной нестрогий бой.

Кажется тебе, что я несчастна,
Всё жалеешь, добрая, меня.
А оно, моё земное, счастье
Ходит рядом около меня.

Беспокойная моя работа,
Все в заботах и тревогах дни.
Вечная о сыновьях забота —
Это ли не счастие, взгляни!

Как светлеют лица у мальчишек,
Когда я домой открою дверь!
И земной усталости излишек
Всё уходит разом, ты поверь.

Что тоске я вовсе не подвластна,
Как бы ни крутила жизнь меня.
Я благодарю судьбу, а счастье
Ходит рядом около меня.

Вновь твердишь ты мне, что я упряма,
Вновь ведёшь со мной за счастье бой.
Добрая моя, святая мама,
Знала б ты, как хорошо с тобой!

Почему это снова не спится,
Не хватает живого огня?
Так хотелось с удачею слиться,
Но она покидает меня.

Жизнью бита, и ею ж учёна,
От тоски убежавшая прочь.
Полосою опутана чёрной,
Я боюсь эту звёздную ночь.

Почему-то приходит на память
Моё детство в родимом краю.
То исчезнет оно, то помнит,
То опять я над бездной стою.

И кручу я свою киноплёнку
Невозвратных утраченных лет.
Вот мой дом, вот я в школе девчонка,
Вот отец мой, которого нет.

Вот какой-то беспечный мальчишка
С крыши удилища достаёт.
Это брат мой несётся вприпрыжку
На реку, где «шурёнок клюёт».

Это яблони в розовой пене
За окном украшают наш сад,
И опять на большой перемене
Затаённый, застенчивый взгляд.

Детство, юность, семья молодая
И уже вершат близнецы,
И тропиночка к счастью крутая,
И поют за окошком скворцы.

Чей-то голос сердечко туманит,
Кто-то рядом живёт, нелюбимая.
Снова ждёт меня тихая мама
У калитки, платок теребя.

И бегу к ней, забыв про невзгоды,
Погружаюсь в домашний уют.
Это всё ко мне ночью приходит,
Эти мысли уснуть не дают.

Сколько было всего за спиною,
Что-то будет ещё впереди.
Дорогое моё, дорогое,
Невозвратное, не уходи.

Ах, не получается причёска.
Не послушны волосы мои.
«Зря, наверно, срезала ты косы», —
Мне из кухни мама говорит.

Юность, в голове любовь и ветер,
На свиданье вечером бегу.
— Ой, не увлекайся всем на свете.
— Мамочка, иначе не могу.

Детский плач, пелёнки неустанно.
У детей то тут, то там болит.
«Ну зачем ты замуж вышла рано?» —
Без упрёка мама говорит.

Пьяный муж, работа, ребятишки,
Я на вечер в школу тороплюсь.
«Доченька, ты не терзайся слишком», —
Вновь я перед мамою винюсь.

И сейчас, в переполохе буден,
Сердце в пламени огня кипит.
«Как на этом свете людям трудно», —
Это жизнь за маму говорит.

Вновь не получается причёска,
Я на плитку ставлю бигуди.
Всё не просто в мире, всё не просто.
Мамочка, на помощь приходи.

Мысль моя, лети быстрее ветра,
В мирозданье песни передай,
Как за миллиарды километров
У меня бушует сердца май.

Как любви хочу, красивей, тонкой,
Трепетного пенья соловья,
Чтоб как в детстве, юную девчонку
Мама приголубила меня.

Чтобы чистый пламень вдохновенья
Никогда меня не покидал,
Чтобы Божий мир, благословенный,
Приближал к далёким чудесам.

Чтобы к людям я была добрее
И со мною было всем тепло.
Большего просить пока не смею —
Я от совершенства далеко.

Всё же сердце пламенной любовью
Наполняй мне, лира, через край,
Чтоб кипел в нём неземной любовью
Трепетный и беспокойный май.

Время не идёт — бежит стремительно.
Стать нам снова хочется детьми,
С безмятежным счастьем удивительным,
С мамой-папой, близкими людьми.

Ласково потрогать косы мамины,
На ушко секреты рассказать,
На коленях покачаться папиных,
С мячиком по тропке пробежать.

Подсказать, что спрятано в комоде,
Новый штапель тайно развернуть,
Подсказать, что «юбки-солнце» в моде,
К маминой руке опять прильнуть.

Папа покрывает дворик дранкой,
Маме подмигнул: — На стол накрой.
Постилай нам скатерть-самобранку,
Угощай настойкой молодой.

А потом пришли к столу соседи —
Сэр и мэр, беседа повелась...
Дядя Коля про колхоз поведал,
С председателем, мол, держим связь.

Что сегодня в разговоре с мельником
Услыхал, как льнозавод горел.
Вспомнили Москву, Пекин, Америку,
«А Хрущёв-то очень поседел».

Дядя Коля песни запевает
О деревьях, где шумел камыш.
За окном на вишне птичек стая,
На душе — с горчинкой детства тишь.

Что нас ждёт — не ведали тем летом,
Не дано вперёд предугадать.
Судьбоносное казалось в этом,
Так запомнились — отец и мать.

Молодые, сильные, живые,
Радуются, трудятся, поют.
Память детства и грядущих былин
На сердце не затянули жгут.

За любовь, за сыновей, призванье,
За свою семью в страданье бьюсь.
Всех люблю, но утром зорькой ранней
За своих родителей молюсь.

Снег идёт, но что бы я не делала,
Повторяю: «Сыночка, учись!
Не ломай породы нашей дерево,
Пред тобою не игра, а жизнь.

Трудная, серьёзная, кипучая,
Раз сорвёшься — навсегда накол,
Да ещё с дождём, туманом, тучами,
Снегом колким из-за дальних гор.

Но я знаю: ты преодолеешь
Трудности военного пути,
Закалившись, выстоявшись, сумеешь
В эту жизнь с достоинством войти.

Воспитай себя, учись и здравствуй,
Помни: сильный не идёт ко дну,
Ты живёшь в великом государстве,
Так отдай священный долг ему.

Не произноси ты слова скверного —
В нём твои плевелы и враги.
А услышишь, спрячься от неверного,
Ты другой тропинкой пробеги.

И подумай, сможешь ли мгновеньем
Кичиться, нанизывая грязь?
Душу осквернять и поведение,
В Божий храм пуская слово-мразь.

Слово Бог создал, и слово лечит,
Если сказано оно в любви.
Но болезнь даёт и изувечит,
Если мир в душе не берегли.

Слово Божье — это как защита
От болезни и грядущих бед.
Это как калейдоскоп в палитре
Ярких красок на картине след.

А картинки — это наши души.
Мы их чистить, обмывать должны,
Мы должны их бережно прослушивать,
Чтоб ростки любви были видны.

Ты не оскверняйся мерзким дрянном,
Тем, который слышать не привык.
Душу береги и утром рано
Ты молитвой очищай язык.

Не суди, да будешь не судима —
Говорила часто мама мне,
И невзгоды пронесутся мимо,
И печаль оставишь в стороне.

Нас Господь создал разнообразными,
Каждому дал свой удел-талант.
И нельзя, не разобравшись сразу,
Человека резко обвинять.

Он ведь человек — созданье Божье,
Значит, мы Его не чтим закон.
Этим самым грех себе мы множим,
Будет разрастаться в душах он.

Если тебе больно от соседа,
Выслушай, внимай и помолчи.
Может, ты сама того не ведаешь,
Что он прав, в себе ищи ключи.

Если тебе больно от подруги,
Помни, в ней иной заложен свет.
Разберись во всём, умчатся вьюги,
И ищи согласия момент.

Ну а вдруг начальник разобидел,
Даже если в гневе накричал,
Ну а ты согласье мира видел,
А в ответ кивнул и промолчал.

Доченька, ведь мир огромный сложен.
Ты во всём терпенья наберись
И пойми, добром решить всё можно,
Ведь на то дана нам эта жизнь.

Людям говори при встрече «Здравствуйте!»
И в придачу тут же улыбнись.
Это лучшее твоё лекарство —
Начинать с приветствий свою жизнь.

В этом слове важный смысл заложен,
Этим ты здоровье раздаёшь.
«Здравствуйте!» сказать совсем не сложно,
А ведь «что посеешь, то пожнёшь».

Сколько раз произнесёшь то слово,
Столько здравия к тебе придёт.
Истина общения не новая,
Каждый от неё добро берёт.

Ну а если в гордости не сможешь
Поприветствовать вокруг людей,
Помни, что болезни преумножены,
Не найдёшь спокойствия нигде.

И глодать тебя будут обиды,
С ними быть тебе наедине,
И свет солнца слабо будет виден,
Искривится красота вовне.

«Здравствуйте» — волшебно это слово.
Помни, и с приветствием иди.
Обновись и не стыдись на доброе,
Жизнь в ответ здоровьем наградит.

Не учила мама меня нежностям,
Говорила — всяко поживёшь.
Будут и нужда, печаль в безденежье,
Помни: что посеешь, то пожнёшь.

Уважать учила мама хлебушко,
Корочку особенно беречь.
Сказывала сказки про Емелюшку,
Согревала нас в морозы печь.

А ещё учила быть правдивыми,
Жить «по естю» завещала нам,
Быть в быту и семьях бережливыми,
Все покупки делать по средствам.

Не смотреть на сытых и богатых,
Не завидовать чужим деньгам,
Руку дать нуждающимся братьям,
Поделить краюху пополам.

Избегать ненужных разговоров,
Жить в ладу — достоинстве с собой,
На труды свои иметь опору,
В мир нести не ссоры, а любовь.

Пышная одежда, шик в квартире
Благодать тебе не принесут.
Это пыль и прах земного мира,
Ты в другом ищи основу-суть.

Мудрую науку постигаю...
Если не хватает средств в дому,
«Жить по естю» — детям завещаю,
Маму за урок благодарю.

Мама очень огород любила,
Овощи выращивать, цветы.
Всё растущее боготворяла
И цвела от этой красоты.

Каждую травинку и былинку
Выполет, землицу разрыхлит.
«Силы нет, а я хоть половинку
Приберу, придам растениям вид».

Мамочка, тебя я вижу в грядках —
Слабенькой, старательной, больной.
Ночью наводила там порядок,
Нету пчёл, а воздух как хмельной.

Огород твой — это жизнь и радость,
И отдушина от всех забот.
Это словно миг молитвы в сладости,
Это Божий с зоренькой восход.

Уважать людей изначально
Научила людская молва.
Наблюдать за односельчанами
Не умела — была мала.

Не умела я вникнуть гибко
В деревенскую нашу быль.
Были промахи и ошибки,
Но они и учили жить.

Жить учили соседи Беляевы,
И хозяйственны, и строги.
Мы, детишки, очень боялись их:
«В огороде, чтоб ни ноги!»

Мама часто нам говорила:
«Не нажить бы себе врага».
Дядя Сано с граблями и вилами
Поправлял на меже стога.

А дорога к реке короче
Через тот беляевский двор.
И хотелось нам, помню, очень
Перелезть через их забор.

А заметят — шмыгнём за баню,
За мякинник, овинник, гумно.
Я в тот день не послушалась маму
И с девчонками заодно.

Пробежала запретной тропкой
По беляевской той меже.
А с реки, виновато-робко,
С мукой совести шла уже.

Дядя Сано наутро рано
У колодца читал приговор:
«Я такую бы дочку, Маня,
Каждый день дубами порол!»

Моя мама краснела очень
И сгорала вся от стыда.
«Что мне делать с тобою, дочка,
Ой, беда ты моя, беда».

Больше я не ступала ни разу
На беляевскую межу.
И девчонкам сказала сразу:
«Мол, опять ремень заслужу».

Берегли мы межу и поле,
Яблонь с тяжестями плодов.
Дядя Сано бывал доволен,
Извиниться даже готов.

— Хороша у вас дочка, Маня,
— Поздоровается всегда.
И светилась в улыбке мама,
От обиды уже ни следа.

Строже всех казались Беляевы.
Поняла я их только потом,
Жизнь свою раскрывая заново
Через годы, как детства том.

И спасибо сказать им рада,
За науку благодарю.
Сквозь беляевскую ограду
В память след далёкий творю.

На погосте, как самый близкий,
Скромный холмик не обхожу.
Помяну и поклон пренизкий
Отдаю им за ту межу.

Мамочка, ты самая хорошая,
Ты такая для меня одна.
Ты уйдёшь не зимними порошами,
А в июне... зелень у окна.

Мамочка, прости меня не чуткую
И неблагодарную порой.
Я сейчас бы каждую минутку
Находилась, милая, с тобой.

Если б знала ты, какая туча
Надо мной повисла в этот час!
Ты была и слабой, и могучей.
Стань же прежней, мамочка, для нас.

Ну хотя б разок, хотя б с укором
На меня, нечуткую, взгляни.
Ты дала урок мне, над которым
Надо думать, может быть, всю жизнь.

Те мгновенья пронесу сквозь годы.
Если б знала ты, как я в любви
Умоляю небо и природу
Смерть жестокую остановить!

Нет, бессильна я перед бедью.
Ты уходишь в мир совсем иной,
И страданья я себе удвою,
Стоя на коленях пред тобой.

Ты прости за то, что не успела
Дать тебе дочернего тепла.
Тихая моя, моя несмелая,
Ты для нас источником была.

Мы тебя вовек не забудем.
Ты для нас останешься живой —
Женщиной, тепло несущей людям,
Мамой доброй, бабушкой родной.

Пахнет воздух, словно хлебный ломоть,
Капелька испарины жива.
«Их нельзя слезами беспокоить» —
Шелестит опавшая листва.

Злые вьюги тут не проникают,
И душа выходит из ночи.
Здесь лежит под твёрдым камнем мама,
Ждёт зажжённой от меня свечи.

Слёзы в горле, а вокруг безлюдье.
Только двое — я и тишина.
Обнажится совестью немудрой
Неискупленная мной вина.

Искупить её не хватит жизни.
Возношу свою молитву ввысь,
Прогоняя суетные мысли,
Неизвестный обретаю смысл.

Греется душа, присев на камень,
Память сердцу не даёт остыть.
Ты прости мне эти слёзы, мама,
Я ещё не научилась жить.

Ломятся столы от яств превкусных,
Словно в гости всех соседей ждут.
То поминки по усопшей Люсе —
У хозяев нынче не уют.

Поминать пришли односельчане
Грешную землячку в этот день.
Всё у них рассчитано заранее,
Временно сошла грустинок тень.

Поминают без молитв, без свечек,
Водку пьют, без умолку галдят,
И звучат в дому срамные речи,
В суете ругаются, кричат.

Вдруг нежданно двери приоткрылись,
В комнату два мальчика вошли.
— Ой, ребята, не до вас, с ног сбились.
Лучше бы на улицу пошли.

Уходите, милые, гуляйте,
Видите, здесь взрослые сидят.
На велосипедах покатайтесь,
Гляньте, в небе пташечки летят.

Ребятишкам так поесть хотелось,
От стола шёл вкусный аромат.
Попросить? Но здесь не к месту смелость.
— Что ж, пойдём сейчас на улицу, брат.

Упорхнули быстрее — было из дома.
Голод мучил, нам бы пирожка.
Взгляд детей зовущий и бездонный,
Просьба детская не велика.

За столом всё водку наливают,
Пьют, галдят — ой, крепкое вино.
Отношения даже выясняют
Гости с прибывшими заодно.

Долго поминали, еле встали,
Лишь под вечер в семьи разошлись.
Спать легли и не спокойно стало:
— Вот она, коротенькая жизнь.

В ночь поминок видит сон хозяин:
Люся, как в тумане, ожила.
— Что же вы меня не поминали?
Я ведь так надеялась, ждала.

— Как? Мы стол накрыли, всё как в праздник,
Все пришли соседи поминать.
Яства были все разнообразные,
А уж вин каких не сосчитать.

— Вы собак досыта накормили,
Только позабыли обо мне.
Ангелы к вам даже приходили,
Вы остались глухи в стороне.

Ангелов на улицу прогнали
И меня не помянули, нет.
Ни одной молитвы не читали,
В темноте не загорался свет.

Утром встал хозяин, злой и хмурый,
На хозяйку в гневе закричал:
— Ты перед детьми закрыла двери,
Не сумела ангелов встречать.

Рассказал свой сон, из дома вышел,
В церковь со слезами побежал.
И не нам судить, что драма вышла,
Сам Господь от Люси указал...

Знайте, люди, что поминки — святость,
А не праздник вовсе за столом.
Лишь тогда покойным будет радость,
Когда свечи озарят наш дом.

И псалмы прочтёте за усопших,
И детей посадите за стол,
Не обидите вокруг животных,
Птичкам малым положите корм.

Добрым словом, памятью прославьте
Всех усопших, близких и родных.
И тогда, через молитвы, знайте:
Ангелы в раю встречают их.

Разум выстоит и не сомкнётся.
Верю я — любая в жизни боль
Благодатной песней обернётся
И дарует светлую любовь.

Трудности даны как испытанье
На недолгом жизненном пути.
И несём мы Богу покаянье,
Чтоб в конце прощенье обрести.

Всем, тебя по жизни окружавшим,
Ты любовь и доброту неси.
Даже ненавидевшим, предавшим
Дай прощенья, от беды спаси.

Это трудно нам всегда даётся —
Ближнего простить и полюбить.
Но какой наградой обернётся
Счастье для других добро творить!

Всем, тебя обидевшим, предавшим,
Дай прощенье, от беды спаси.
Сердцем, от житейских бед страдавшем,
Свет добра и радости неси.

Это краткое слово «прости»
К нам в раскаянии приходит,
И обиды на полпути
Исчезают, как вешние воды.

Это лёгкое слово «прости»
В мирозданьи снежинкой тает.
Ты его в свой мирок впусти,
Расцветёт оно ландышем мая.

Лучезарное слово «прости»
Закружится волшебной птицей.
Коль открыты к нему пути,
Освежишься глотком криницы.

Это тихое слово «прости» —
Ожерелье жемчужной ниткой.
Помогает по жизни идти,
Утоляет гнева избытки.

Как надёжно его нести
В перепутье суровых буден!
Можно быстро выход найти,
Если путь в препятствиях труден.

Ты не бойся произнести,
Свою гордость превозмогая.
Это мудрое слово «прости»,
Будешь жить тогда, не страдая.

Как мы поздно узнаём об этом,
Что на свете мамы лучше нет!
Помню я то памятное лето,
Что оставило навеки след.

Мама, дорогая моя, мама,
Я ведь знаю — ты и там жива.
Ну а я-то, дочь твоя упрямая,
Жизнь твою тогда не берегла.

Огорчала гордостью, тщеславием.
Всё казалось — я познала жизнь.
Ты ко мне с любовью и вниманием,
Я тебе: «Не смей, остановись».

Спорила, последствия не зная.
Скорбная, любимая моя!
Мамочка, ты и тогда святая
Для меня опорою была.

Но ведь я могла и «огрызнуться»,
Спорить с лучшей мамой за пустяк.
А могла бы просто улыбнуться —
Ведь сама уже была «в летах».

Как меня терпели полвины,
Как же воздух сохранил меня!
Время шло, а дни летели птицей.
Ты, родная, вскоре умерла.

Ты же видишь слёзы мои, мама!
Сердце стынет сквозь десятки лет.
Оттого, наверно, сын мой малый
Приносил мне тяжестей букет.

Сквозь Галактику, сквозь космос в сферах,
Через Божье слово из небес
Ты меня простишь — я в это верю.
Лишь прощение имеет вес.

Помни, дорогая, время лечит.
Самой лучшей ты для нас была.
Я зажгу за упокой я свечи,
Завершу сомненьями дела.

Дети, почитайте мать, любите!
Мама рядом и сияет свет.
Помните, во всей большой обители
Лучше мамы и дороже нет!

Из тебя я сделала икону,
Без канонизации и церквей.
Может, не по Божьему закону,
Фотографии молясь твоей.

Козьевый повязанный платочек
На жакетке — плюшевый накид.
Тайна глаз, как будто бы воочию,
Делают Божественным твой вид.

Что прошу — ты исполняешь быстро,
Но укор во взоре — не спеши.
Ты оттуда светлая и чистая,
Помогаешь в испытаньях жить.

Да простит Господь меня за это.
Только сердцем пламенным любви
Я перешагну таинство-вето
И канонизирую тебя.

Перед судьбою невозможно трусить,
Ждать какой-то новый поворот,
Если образ мамочки Марусеньки
Для меня иконою живёт.